Алексей Володин: Есть ли будущее у русской деревни?

Есть ли будущее у отечественного села? Казалось бы, в бытность существования на карте такого государства как Советский Союз такой вопрос был неуместным. Однако определённые демографические проблемы в русской деревне (именно русской) стали проявляться ещё тогда, когда развал СССР мог привидеться разве что в кошмарном сне.

Первоначальное снижение традиционно высокого уровня рождаемости на селе, а затем массовый отток из села молодёжи зафиксирован в результатах всесоюзных переписей населения. Последняя советская перепись, которая проводилась в январе 1989 года, показала, что рост числа жителей Союза проходил исключительно за счёт достаточно впечатляющего прироста населения городов (особенно республиканских, краевых, областных и районных центров). И если рост численности городского населения проявлялся на протяжении всего послевоенного периода, то вот численность жителей села, начиная с середины пятидесятых городов, начала достаточно явно снижаться. 

Если говорить о периоде с 1959 по 1989 годы, то численность городского населения Советского Союза увеличилась почти на 89 миллионов человек, а вот число сельских жителей за тот же период времени сократилось более чем на 10 миллионов граждан. 

В качестве конкретных примеров изменения числа жителей в РСФСР стоит привести данные по нескольким городам и населённым сельского значения. Выбор проведём, исходя из их принадлежности к различным регионам и различным группам по численности населения, чтобы выборка была более или менее репрезентативной. Итак, города: Москва, Свердловск (ныне Екатеринбург), Хабаровск, Псков, Шилка (ныне Забайкальский край). 

Прирост населения Москвы с 1959 по 1989 годы составил 3,88 миллиона человек, прирост населения Свердловска (Екатеринбурга) за тот же период – 586 тысяч человек, Хабаровска – 277 тысяч человек, Пскова – 122,5 тысячи человек, Шилки – около 700 человек (при её 16-17-тысячном населении в рассматриваемый период). 

Если обратить внимание на другие города РСФСР, то в подавляющем большинстве случаев можно констатировать именно прирост населения, особенно в случае, если город является региональным центром. 

Совсем иной выглядит ситуация с сёлами, относящимися к РФ (РСФСР). Для примера: село Мазурка (Воронежская область) – снижение числа жителей более чем на 1,2 тысячи человек (при населении в 1959 году на уровне 2,6 тысяч человек), хутор Амелин (Курская область) – двукратное снижение числа жителей за указанный период, посёлок Ново-Варин (Брянская область) - снижение числа жителей за указанный период почти на треть. Другие примеры свидетельствуют о той же тенденции на снижение численности сельского населения, которая начала проявлять себя ещё с середины прошлого века. 
Эта тенденция с ещё более пугающими цифрами продолжает проявляться в отношении сельской глубинки России и сегодня. 
По последним данным в одной только Курской области с момента распада Советского Союза более полутора сотен деревень и хуторов превратились в населённые пункты-призраки. Большинство из них уже не найти на соверменных картах, да и в реальности они смотрят на нас зияющими глазницами выбитых окон, прохудившимися крышами полуразвалившихся домов. Последние старики, остававшиеся здесь даже после того как с большинством умиравших деревень и хуторов было прекращено транспортное общественное сообщение, после того как закрылись все до единой торговые точки, а фельдшерские пункты перебазировались в лучшем случае в другие населённые пункты в паре десятков километров от них, дожили свой век. Свыше трёх тысяч деревень русского Черноземья сегодня тоже готовы перейти в разряд призраков по той простой причине, что в них проживают (и это слово далеко не всегда уместно, скорее – выживают) менее 10 человек в каждой. В основном, глубокие старики. 



Есть ли будущее у русской деревни?

По свидетельствам местных жителей, последняя молодёжь уехала из многих деревень центральной России лет двадцать назад, а старики остались один на один с теми условиями, в которые их загнала судьба. 

Рассказывает бывший житель Курской области, ныне житель Москвы, Михаил: 

Сам когда-то приезжал ребёнком в Рязаново. Это под Курском. Люди радовались жизни. В деревне было много живности, техники. Сейчас - пустота. Несколько стариков. Страшно смотреть на это. Без войны всё разорено.
Есть ли будущее у русской деревни?

Рассказывает бывший сельский житель Орловской области, ныне житель города Воронеж, Игорь:

Приехал из деревни поступать в сельскохозяйственный. Естественно, думал, вернусь, буду работать агрономом. Но потом всё закрутилось: армия, встретил свою будущую жену, так и остался в большом городе. Теперь на своей малой Родине только наездами. Старики доживают, колхоз разграблен, во всей деревне один атрибут цивилизации – красный таксофон. Как-то старик мой рассказывал: пытались вызвать по нему скорую, так на том конце, узнав, откуда звонят, просто трубку повесили – мол, ехать далеко. Себя ругаю, конечно. Но сейчас время такое. Что бы я сейчас там делал? Работы – нет, перспектив тоже.

Рассказывает бывший сельский житель Воронежской области, ныне житель города Волжский (Волгоградская область), Алексей:
 

Остался в Волжском после «срочки» в начале 90-х. Сразу устроился на завод. Мои мне из села писали, чтобы возвращаться и не думал: всё разваливается, молодёжь валом валит до лучшей жизни в город. Послушался. В 2011-м отца приезжал хоронить. Зима, мороз. Дорог нет. Автобусы не ходят. От станции поехал на УАЗике – кое-как договорился на 3 тысячи. Дорого, но другого выхода не было. Чтоб могилу выкопать, из соседнего села ждали на тракторе бригаду. Гроб и крест они же должны были привести. Договорились – с утра копать. Ждали-ждали… Звонить – мобильной связи нет. Начал сам дорогу к кладбищу пробивать. Часам к пяти вечера приехали два мужика. Сказали, что пришлось трактор чинить в поле, в снегу. Похоронили с божьей помощью. В деревне теперь двое стариков осталось. Больно…

Конечно, можно осуждать этих людей, заявлять, что именно они в определённой степени поспособствовали вымиранию своих сёл, но… Чего уж греха таить – многие деревни явно не по своей воле давно превратились в уголки кромешного безделья. При наличии огромных богатств в виде плодородных земель, эти самые земли зачастую просто нечем обрабатывать. Техника, оставшаяся с советских времён, превратилась в груды ржавого металлолома, большую часть которого вывезли охотники за металлом. Частные подворья - отнюдь не у всех, ведь чтобы содержать домашний скот, нужно, как минимум, иметь связь с ветеринаром, возможность ездить за кормами, строительными материалами (для поддержания тех же сараев в более или менее приемлемом состоянии). Очевидно, что далеко не каждая семья на селе имеет такие возможности. Ещё меньше таких возможностей имелось в 90-е, когда распад СССР так ударил по русской деревне, что от этого удара оправиться смогли далеко не все и не везде.

Банковские кредиты? Субсидии государства? Это всё, конечно, красивые слова… И чтобы понять, насколько они далеки от существующей на селе реальности, достаточно «прогуляться» по отечественной глубинке. Если даже сельский трудяга возьмёт кредит на подъём своего частного хозяйства, то чем он будет с банком расплачиваться? Нет – безусловно, есть те сельские жители, у которых такая возможность имеется. Но их единицы. Большая часть – люди, которые даже не имеют возможности реализовать свою сельхозпродукцию. Ведь чтобы найти рынки сбыта, нужно отправляться, как минимум, в райцентр, а туда одна дорога обойдётся дороже трёх-пяти проданных банок молока. Выход – объединять усилия. Но ведь для этого нужны и дополнительные гарантии местных властей, которые, честно признать, нередко и сами лишены каких бы то ни было гарантий. Именно поэтому ситуацией пользуются перекупщики, которые скупают то же молоко по символической цене 4-5 рублей за литр, а затем в городских магазинах появляется молочная продукция, которая стоит в 8-10, а то и больше, раз дороже. Основная прибыль оседает в карманах посредников, которые открыто паразитируют на труде других.
Местное самоуправление на этом уровне находится в полуобморочном состоянии. Всё, в основном, упирается в финансирование из района, из области, но район и область тоже не горят желанием открыто поддержать глубинку, понимая, что выход на чистую прибыль в этом случае если и состоится, то отнюдь не завтра и даже не послезавтра… 

Искать инвестиции у частных компаний? Так и частные компании в большинстве своём не намерены работать с фермерами-одиночками. Им нужны гарантии крупных поставок продукции, но дать такие гарантии сегодня на селе не может никто. 
Ещё одна проблема, которая тянет в разряд неразрешимых – банальное отсутствие рабочих рук. Даже если фермерские хозяйства в сёлах и рождаются, то их владельцы и организаторы сталкиваются с отсутствием профессионалов сельхоззвена. Молодёжь в основной массе успела перекочевать в город в поисках лучшей жизни. Если кто-то и возвращается, то в отсутствии работы успевает прирасти к бутылке, а такой работник, ясное дело, много и хорошо не наработает. Вот и приходится самим фермерам выступать и председателями, и комбайнерами, и трактористами, и бухгалтерами, и доярами, и подсобными рабочими у самих себя. Опять же – не везде, есть и образцовые фермы, но уж больно их мало – в пределах статистической погрешности. Куда больше, к громадному сожалению, спившихся и разорённых сёл, живущих и работающих только в чиновничьих отчётах. 

Так есть ли будущее у русской деревни? Да – есть! Но для того чтобы хоть какие-то перспективы в этом плане обозначились, необходимо провести поистине титаническую работу на законодательном уровне. Перейти от господдержки сельхозпроизводителя на словах к господдержке на деле. Одновременно с этим вполне могут быть реализованы планы по открытию сотен тысяч новых рабочих мест, ведь только одно крестьянско-фермерское хозяйство способно дать работу нескольким десяткам человек. А сколько таких крестьянско-фермерских хозяйств с господдержкой можно было бы открыть и развивать по России! При этом само государство от развития села может только выиграть, ведь село – это не только возможность доходов от реализации высококачественной продукции, но и своеобразная традиционная основа страны, её фундамент. А если продолжать равнодушно смотреть на то, как этот фундамент рушится, то наивно полагать, что устоит и всё остальное здание…

Есть ли будущее у русской деревни?

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
5 + 7 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.

Записи на схожие темы

Приключенческий бесплатный игровой слот «Book Of Ra»

... на выбранное им количество. То есть, он, конечно же, может выбрать ... » и «скаттер» знаком одновременно. То есть, этот знак выполняет роль заместителя ...

Как не разориться запуская свой бренд одежды? Личный опыт

... , нише. Если в небольшом городе есть 30 магазинов с шубами и ... найти партнеров, у которых уже есть магазины одежды, и за определ ...

Заказ №Ер379. Требуется выполнить проектирование автомобильной дороги в Свердловской области

... данное предложение, и у кого есть опыт выполнения подобных работ, обращайтесь ...

Хочешь побывать на вершине скалы, тогда играй на бесплатном слоте «Rock Climber»

... ставка равна 200 кредитам. То есть, на такой спин будет затрачено ... , без ущерба для игры. То есть, без ущерба для баланса. Оформлен ... очередная призовая цепочка, у игрока есть возможность увеличить этот выигрыш в ...

Игровой клуб «Эльдорадо» – клуб с железобетонной надёжностью!

... более комфортно и уверенно. Но есть и такие игроки, которые не ... ё, в клубе «Эльдорадо» у игроков есть возможность поучаствовать в различных турнирах ...

Евгений Простомолотов. Wiki GoldAccordion.com — Wiki GoldAccordion.com

... года руководитель детского оркестра русских народных инструментов Дома школьников ... народных инструментах (детский оркестр русских народных инструментов), посвященный ... Изданные сочинения: для оркестра русских народных инструментов, различных инструментальных ...