Тёмные пятна истории: трагедия русских в польском плену
![трагедия русских в польском плену трагедия русских в польском плену](https://img.zema.su/http://topwar.ru/uploads/posts/2012-06/1339491022_01.jpg)
Весной 2012 года Европейский суд по правам человека принял решение о невиновности России в массовом расстреле солдат и офицеров польской армии под Катынью. Польская сторона почти полностью проиграла это дело. Сообщений об этом в СМИ поразительно мало, но дефицит правдивой информации о судьбах погибших людей не должен открывать дорогу политическим спекуляциям, отравляющих отношения между двумя народами. И это относится не только к судьбам тысяч польских солдат и офицеров, но и к судьбам десятков тысяч российских соотечественников, оказавшихся в польском плену после польско-советской войны 1919-1921 гг. Данная статья - попытка пролить свет на одно из «темных пятен» русской, польской и европейской истории.
* * *
В результате начатой Польшей против Советской России войны польской армией было захвачено в плен свыше 150 тыс. красноармейцев. Всего, в совокупности с политическими заключенными и интернированными гражданскими лицами, в польском плену и концлагерях оказалось более 200 тысяч красноармейцев, гражданских лиц, белогвардейцев, бойцов антибольшевистских и националистических (украинских и белорусских) формирований.
Вторая Речь Посполитая создала огромный «архипелаг» из десятков концентрационных лагерей, станций, тюрем и крепостных казематов. Он раскинулся на территории Польши, Белоруссии, Украины и Литвы и включал не только десятки концентрационных лагерей, в том числе открыто именовавшихся в тогдашней европейской прессе «лагерями смерти» и т.н. лагеря интернированных (в основном это были концлагеря, построенные немцами и австрийцами в период Первой мировой войны, такие как Стшалково, Шиптюрно, Ланьцут, Тухоле), но и тюрьмы, сортировочные концентрационные станции, пункты сосредоточения и различные военные объекты вроде Модлина и Брестской крепости, где было сразу четыре концлагеря - Буг-шуппе, форт Берг, казарма Граевского и офицерский…
Острова и островки архипелага располагались в том числе в польских, белорусских, украинских и литовских городах и весях и назывались Пикулице, Коростень, Житомир, Александров, Луков, Остров-Ломжинский, Ромбертов, Здунская Воля, Торунь, Дорогуск, Плоцк, Радом, Пшемысл, Львов, Фридриховка, Звягель, Домбе, Демблин, Петроков, Вадовицы, Белосток, Барановичи, Молодечино, Вильно, Пинск, Ружаны, Бобруйск, Гродно, Лунинец, Волковысск, Минск, Пулавы, Повонзки, Ровно, Стрый, Ковель…Сюда же следует отнести т.н. рабочие команды, работавшие в округе и у окрестных помещиков, формировавшиеся из узников, смертность среди которых временами превышала 75%. Наиболее смертоносными для узников были концлагеря, расположенные на территории Польши, – Стшалково и Тухоль.
Положение пленных уже в первые месяцы функционирования концлагерей было настолько страшным и гибельным, что в сентябре 1919 года законодательный орган (сейм) Польши создал специальную комиссию по расследованию ситуации в концлагерях. Комиссия завершила работу в 1920 году непосредственно перед началом польского наступления на Киев. Она не только указала на плохие санитарные условия в лагерях, а также господствующий среди пленных голод, но и признала вину военных властей за то, что «смертность от тифа была доведена до крайней степени».
Как отмечают российские исследователи, сегодня «польская сторона, несмотря на бесспорные факты бесчеловечного отношения к пленным красноармейцам в 1919-1922 гг., не признает своей ответственности за их гибель в польском плену и категорически отвергает любые обвинения по этому поводу в свой адрес. Особое возмущение поляков вызывают попытки провести параллели между нацистскими концентрационными лагерями и польскими лагерями для военнопленных. Однако основания для подобных сравнений есть... Документы и свидетельства «позволяют сделать вывод о том, что исполнители на местах руководствовались не правильными приказами и инструкциями, а устными директивами высших польских руководителей».
В.Швед дает этому следующее объяснение: «Глава польского государства, бывший боевик-террорист Юзеф Пилсудский, прославился в царской России как организатор самых удачных акций и экспроприаций. Он всегда обеспечивал максимальную скрытность своих замыслов. Военный переворот, который Пилсудский совершил в мае 1926 года, стал полной неожиданностью для всех в Польше. Пилсудский был мастер маскировок и отвлекающих маневров. Несомненно, что эту тактику он применил и в ситуации с пленными красноармейцами». Также «с большой степенью уверенности можно сделать вывод о том, что предопределенность гибели пленных красноармейцев в польских лагерях обуславливалась общим антироссийским настроением польского общества – чем больше подохнет большевиков, тем лучше. Большинство политиков и военных руководителей Польши того времени разделяли эти настроения».
Наиболее ярко антироссийские настроения, царившие в польском обществе, сформулировал заместитель министра внутренних дел Польши Юзеф Бек: «Что касается России, то я не нахожу достаточно эпитетов, чтобы охарактеризовать ненависть, которую у нас испытывают по отношению к ней». Не менее красочно выражался и глава тогдашнего польского государства Юзеф Пилсудский: «Когда я возьму Москву, то на стене Кремля велю написать: “Говорить по-русски запрещено”».
Как отмечал заместитель генерального комиссара Гражданского управления восточных земель Михал Коссаковский, убить или замучить “большевика”, к которым относились и мирные советские жители, не считалось грехом. Один из примеров того, во что это выливалось на практике: пленённый летом 1919 года культработник РККА Н.А.Вальден (Подольский) позже воспоминал, как на остановках к эшелону, куда он, раздетый поляками до “подштанников и рубахи, босой”, был загружен и в котором пленные первые 7-8 суток ехали “без всякой пищи”, приходили польские интеллигенты, чтобы поиздеваться или проверить личное оружие на пленных, в результате чего “многих мы недосчитались за нашу поездку”.
«В польских лагерях творились ужасы…» На этом мнении сходились и представители совместной советско-польской комиссии, и представители Польского и Российского Красного Креста, и французской военной миссии в Польше, и эмигрантской печати [«Свобода» Б. Савинкова, парижское «Общее дело», берлинский «Руль»…), и международных организаций (среди них Американский союз христианской молодежи под руководством секретаря по делам военнопленных Д.О. Вильсона (УМСА), Американская администрация помощи (АРА)].
Фактически пребывание красноармейцев в польском плену не регламентировалось никакими правовыми нормами, так как правительство Ю.Пилсудского отказалось подписать соглашения, подготовленные делегациями обществ Красного Креста Польши и России в начале 1920 года. К тому же «политико-психологическая атмосфера в Польше не способствовала соблюдению общепринятого гуманного отношения к бывшим комбатантам». Об этом красноречиво говорится в документах Смешанной (Российской, Украинской и Польской делегаций) комиссии по репатриации пленных.
Например, реальная позиция верховных польских властей по отношению к «большевистским пленным» изложена в протоколе 11-го заседания комиссии от 28 июля 1921 года. В нем констатируется: «Когда лагерное командование считает возможным… предоставление более человеческих условий для существования военнопленных, то из центра идут запрещения». В том же протоколе сформулирована общая оценка ситуации, в которой находились пленные красноармейцы в польских лагерях. С этой оценкой была вынуждена согласиться и польская сторона: «РУД (Российско-Украинская делегация) никогда не могла допустить, чтобы к пленным относились так бесчеловечно и с такой жестокостью… нередки случаи, что красноармейцы находятся в лагере буквально без всякой одежды и обуви и даже нижнее белье отсутствует… РУД делегация не вспоминает про тот сплошной кошмар и ужас избиений, увечий и сплошного физического истребления, который производился к русским военнопленным красноармейцам, особенно коммунистам, в первые дни и месяцы пленения».
О том, что ничего не изменилось и спустя полтора года, следует из доклада председателя Российско-Украинской делегации Смешанной советско-польской комиссии по делам военнопленных, беженцев и заложников Е.Аболтина, подготовленного в феврале 1923 года: «Может быть, ввиду исторической ненависти поляков к русским или по другим экономическим и политическим причинам военнопленные в Польше не рассматривались как безоружные солдаты противника, а как бесправные рабы... Пища выдавалась негодная для потребления и ниже всякого прожиточного минимума. При попадании в плен с военнопленного снимали все годное к носке обмундирование, и военнопленные оставались очень часто в одном нижнем белье, в каком и жили за лагерной проволокой... поляки обращались с ними не как с людьми равной расы, а как с рабами. Избиения военнопленных практиковались на каждом шагу». Здесь же есть упоминание о привлечении этих несчастных на работы, унижающие человеческое достоинство: людей запрягали вместо лошадей в телеги, плуги, бороны, ассенизационные повозки.
Из телеграммы А.А.Иоффе т. Чичерину, Польбюро, Центроэвак от 14 декабря 1920 г. Рига: «Особенно тяжело положение пленных в лагере Стржалково. Смертность среди военнопленных настолько велика, что, если она не уменьшится, все они вымрут в течение шести месяцев. В таком же режиме, как коммунистов, держат всех пленных красноармейцев евреев, содержа их в отдельных бараках. Их режим ухудшается вследствие культивируемого в Польше антисемитизма. Иоффе».
«Смертность пленных при вышеуказанных условиях была ужасна, — отмечалось в докладе Российско-Украинской делегации. — Сколько умерло в Польше наших военнопленных, установить нельзя, так как поляки никакого учета умершим в 1920 году не вели, а самая большая смертность в лагерях была осенью 1920 года».
Согласно порядку подсчета военнопленных, принятому в польской армии в 1920 году, взятыми в плен считались не только те, кто реально попадал в лагеря, но и те, кого ранеными оставляли без помощи на поле боя или расстреливали на месте. Поэтому многие из «исчезнувших» десятков тысяч красноармейцев были убиты еще задолго до заключения в концлагеря. В целом пленные уничтожались двумя основными способами:1) расстрелами и массовыми убийствами и 2) созданием невыносимых условий.
Массовые убийства и расстрелы
Польские историки существенно занижают число советских военнопленных и чаще всего не учитывают, что далеко не все из них попадали в лагеря. Многие погибали раньше. Резонность этого предположения российских историков согласуется с польскими документальными свидетельствами. Так, в одной из телеграмм польского военного командования от 3 декабря 1919 года говорится: «По имеющимся данным, на фронтах не придерживаются порядка транспортировки, регистрации и отправки в лагерь военнопленных... Пленных часто не отправляют на сборные пункты, а непосредственно по взятии в плен задерживают на фронтах и используют на работах, из-за этого невозможен точный учет военнопленных. Вследствие плохого состояния одежды и питания... среди них устрашающим образом распространяются эпидемические болезни, принося в связи с общим истощением организма огромный процент смертности» .
Современные польские авторы, говоря об огромной смертности среди пленных, направлявшихся в концлагеря, сами же отмечают, что «польские публицисты и большинство историков указывают, прежде всего, на недостаток денег. Возрождавшаяся Речь Посполита еле-еле могла одеть и накормить собственных солдат. На пленных не хватало, поскольку не могло хватить. Однако не все удается объяснить недостатком средств. Проблемы пленных той войны начинались не за колючей проволокой лагерей, а на первой линии, когда они бросали оружие».
Российские ученые и исследователи полагают, что еще до заключения в концлагеря, только в период пленения и транспортировки пленных красноармейцев с фронта, значительная часть их (около 40%) погибла. Весьма красноречивым свидетельством этого является, например, рапорт командования 14-й Великопольской пехотной дивизии командованию 4-й армии от 12 октября 1920 года в котором, в частности, сообщалось, что «за время боев от Брест-Литовска до Барановичей взято в общей сложности 5000 пленных и оставлено на поле боя около 40 % названной суммы раненых и убитых большевиков»
20 декабря 1919 года на заседании главного командования Войска Польского майор Якушевич, сотрудник Волынского КЭО (командования этапного округа) доложил: «Военнопленные, прибывающие в эшелонах с галицийского фронта, выглядят истощенными, голодными и больными. Лишь в одном эшелоне, высланном из Тернополя и насчитывающем 700 военнопленных, доехало только 400». Смертность военнопленных в этом случае составила около 43%.
«Пожалуй, самая трагичная судьба - у новоприбывших, которых везут в неотапливаемых вагонах без соответствующей одежды, простуженных, голодных и уставших, часто с первыми симптомами болезней, лежащих безумно с апатией на голых досках, - описывала ситуацию Наталья Бележиньская из польского Красного Креста. - Поэтому многие из них после такой поездки попадают в госпиталя, а более слабые - умирают». Смертность пленных, зафиксированная на сортировочных станциях и пересылках, была очень высокой. Например, в Бобруйске в декабре 1919 - январе 1920 г. умерли 933 пленных, в Брест-Литовске с 18 по 28 ноября 1920 г. — 75 пленных, в Пулавах менее чем за месяц, с 10 ноября до 2 декабря 1920 года, — 247 пленных…
8 декабря 1920 года министр военных дел Казимеж Соснковский даже назначил следствие относительно перевозок голодных и больных военнопленных. Непосредственным поводом для этого были сведения о перевозке 200 пленных из Ковеля в своеобразный «тамбур» перед попаданием в лагеря - концентрационный пункт фильтрации военнопленных в Пулавах. В поезде 37 военнопленных умерли, 137 приехали больные. «Они были в пути 5 дней и в течение всего этого времени им не давали есть. Как только их выгрузили в Пулавах, пленные сразу набросились на труп лошади и съели сырую падаль». Генерал Годлевский в письме Соснковскому указывает, что в указанном эшелоне в день отправления он насчитал 700 человек, а это означает, что в пути умерли 473 человека. «Большинство из них так изголодались, что не могли самостоятельно выйти из вагонов. В первый же день в Пулавах 15 человек умерло».
Из дневника красноармейца Михаила Ильичева (взятый в плен на территории Белоруссии, он был узником концлагеря Стшалково): «...осенью 1920-го нас везли в вагонах, наполовину заполненных углем. Теснота была адова, не доезжая станции высадки, шесть человек скончались. Потом сутки нас мариновали в каком-то болотце - это чтобы мы не могли лечь на землю и спать. Потом погнали под конвоем до места. Один раненый не мог идти, мы по очереди тащили его, чем сбивали шаг колонны. Конвою это надоело, и они забили его прикладами. Стало ясно - долго мы так не протянем, а когда увидели гнилые бараки и наших, бродивших за колючкой в чем мать родила, реальность скорой смерти сделалась очевидной».
![трагедия русских в польском плену трагедия русских в польском плену](https://img.zema.su/http://topwar.ru/uploads/posts/2012-06/thumbs/1339490992_02.jpg)
Массовые расстрелы российских пленных 1919-1920 гг. – это не пропагандистская выдумка, как стремятся представить дело некоторые польские СМИ. Одно из первых известных нам свидетельств принадлежит Тадеушу Коссаку, бойцу сформированного в годы Первой мировой австрийцами Польского корпуса, описавшему в опубликованных в 1927 году мемуарах («Jak to bylo w armii austriackiej»), как в 1919 году на Волыни уланы 1-го полка расстреляли 18 красноармейцев.
Польский исследователь А.Велевейский в популярной в Польше «Газете выборчей» от 23 февраля 1994 года писал о приказах генерала Сикорского (будущего премьера второй Речи Посполитой) расстрелять из пулеметов 300 российских военнопленных, а также генерала Пясецкого не брать живыми в плен российских солдат. Имеется информация и о других подобных случаях. В том числе и свидетельство о систематических расправах поляков с пленными на линии фронта вышеупомянутого К.Свитальского, одного из ближайших сотрудников Пилсудского. Польский историк Марцин Хандельсман, бывший в 1920 году добровольцем, также вспоминал, что «наши комиссаров вообще не брали живьем». Это подтверждает и участник варшавской битвы Станислав Кавчак, который в книге «Умолкающее эхо. Воспоминания о войне 1914-1920 гг.» описывает, как командир 18-го пехотного полка вешал всех взятых в плен комиссаров. Согласно показаниям красноармейца А. Честнова, взятого в плен в мае 1920 года, после прибытия их группы пленных в г. Седлец все «…партийные товарищи в числе 33 человек были выделены и расстреляны тут же»
Согласно показаниям бежавшего из плена красноармейца В.В.Валуева, попавшего в плен 18 августа под Новоминском: «Из всего состава (пленено было около 1000 человек – прим.), - показывал он на допросе в Ковно, - выбрали коммунистов, комсостав, комиссаров и евреев, причем тут же на глазах всех красноармейцев один комиссар-еврей был избит и потом расстрелян». Далее он свидетельствовал, что у всех отбирали обмундирование, а кто сразу не исполнял приказания польские легионеры избивали до смерти. Всех попавших в плен отправили в концентрационный лагерь Тухоль Поморского воеводства, где уже было много раненых, которых не перевязывали неделями, вследствие чего у них в ранах заводились черви. Многие из раненых умирали, каждый день хоронили по 30-35 человек.
Помимо воспоминаний очевидцев и участников, известны по меньшей мере два официальных сообщения о расстреле пленных красноармейцев. Первое содержится в сводке III (оперативного) отдела Верховного командования Войска Польского (ВП) от 5 марта 1919 года. Второе — в оперативной сводке командования 5-й армии ВП за подписью начальника штаба 5-й армии подполковника Р. Воликовского, где говорится, что 24 августа 1920 г. к западу от линии Дзядлово-Млава-Цеханов в польский плен попало около 400 советских казаков 3-го кавалерийского корпуса Гая. В качестве возмездия «за 92 рядовых и 7 офицеров, жестоко убитых 3-м советским кавалерийским корпусом», солдаты 49-го пехотного полка 5-й польской армии расстреляли из пулёметов 200 пленных казаков. Данный факт в сводках III отдела Верховного командования ВП отмечен не был.
Как впоследствии заявили вернувшиеся из польского плена красноармейцы В.А. Бакманов и П.Т. Карамноков, отбор пленных для расстрела под Млавой осуществлял польский офицер «по лицам», «представительным и чище одетым, и больше кавалеристам». Количество подлежащих расстрелу определил присутствовавший среди поляков французский офицер (пастор), который заявил, что достаточно будет 200 человек.
Польские оперативные сводки содержат несколько прямых и косвенных сообщений о расстреле красноармейцев при пленении. Пример - оперативная сводка от 22 июня 1920 года. Другой пример - сводка от 5 марта 1919 г. из группировки ген. А. Листовского, в которой сообщалось: «...отряд под командованием пор. Есьмана, поддерживаемый мобильным отрядом Замечека, занял населенный пункт Бродница, где взято в плен 25 красноармейцев, в том числе несколько поляков. Некоторых из них расстреляли». О существовавшей практике обращения с военнопленными свидетельствует донесение из полесской группировки польского Северовосточного фронта от 7 августа 1920 г.: «В течение ночи на нашу сторону перешли подразделения из [сов.] 8 и 17 пехотных дивизий. Несколько рот перешли в полном составе с офицерами. Среди причин сдачи офицеры называют чрезмерную усталость, апатию и нехватку продовольствия, а также проверенный факт, что 32 пехотный полк не расстреливает пленных». Совершенно очевидно, утверждает Г.Ф.Матвеев, что «расстрелы пленных вряд ли следует считать чем-то исключительным, если сведения о них попадали в документы, предназначенные для верховного командования. В сводках есть сообщения о польских карательных экспедициях против повстанцев на Волыни и в Белоруссии, сопровождавшихся расстрелами, поджогами отдельных домов и целых сел».
Следует сказать, что судьба многих пленных, с которыми по тем или иным причинам не захотели "возиться" поляки, была незавидной. Дело в том, что достаточно широкое распространение на заключительном этапе войны получило уничтожение красноармейцев, оказавшихся в польском тылу. Правда, свидетельств тому в нашем распоряжении не так много, но зато они весьма весомы. Как по-иному можно понять смысл обращения главы польского государства и верховного главнокомандующего Ю. Пилсудского "К польскому народу", датируемого примерно 24 августа 1920 года, т.е. временем, когда разгромленные под Варшавой красные части стремительно отступали на восток. Его текст не вошел в собрание сочинений маршала, но приведен полностью в посвященной войне 1920 г. работе католического священника М.М. Гжибовского. В нем, в частности, говорилось:
"Разгромленные и отрезанные большевистские банды еще блуждают и скрываются в лесах, грабя и расхищая имущество жителей.
Польский народ! Встань плечом к плечу на борьбу с бегущим врагом. Пусть ни один агрессор не уйдет с польской земли! За погибших при защите Родины отцов и братьев пусть твои карающие кулаки, вооруженное вилами, косами и цепами, обрушатся на плечи большевиков. Захваченных живыми отдавайте в руки ближайших военных или гражданских властей.
Пусть отступающий враг не имеет ни минуты отдыха, пусть его со всех сторон ждут смерть и неволя! Польский народ! К оружию!"
Обращение Пилсудского крайне двусмысленно, его содержание можно было толковать и как прямой призыв к истреблению оказавшихся в польском тылу красноармейцев, хотя об этом прямо не говорится. Воззвание Пилсудского имело самые серьезные последствия для "великодушно" брошенных на поле боя раненых красноармейцев. Свидетельством тому может служить напечатанная по горячим следам Варшавского сражения в польском военном журнале "Беллона" заметка, содержавшая сведения о потерях Красной армии. В ней, в частности, говорится: "Потери пленными до 75 тыс., потери погибшими на поле боя, убитыми нашими крестьянами и ранеными - очень большие" (В данном контексте будет уместно напомнить, что согласно подсчетам начальника управления Министерства обороны РФ по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества А.В.Кирилина, «было пленено приблизительно 216 тысяч, из которых в лагеря попало чуть больше 160 тысяч. То есть еще до того, как красноармейцы попали в лагеря, они уже по дороге умерщвлялись»).
Из показаний вернувшегося из польского плена Ильи Тумаркина: «Прежде всего: при взятии нас в плен началась рубка евреев и от смерти избавился по какой-то странной случайности. На следующий день нас погнали пешком до Люблина, и этот переход был для нас настоящей Голгофой. Ожесточение крестьян было до такой степени велико, что маленькие мальчики забрасывали нас каменьями. Провожаемые проклятиями, бранью, мы прибыли в г. Люблин на питательный пункт, и здесь началось самое беззастенчивое избиение евреев и китайцев… 24/V-21г.».
По свидетельству зам. генерального комиссара Гражданского управления восточных земель Михала Коссаковского, убить или замучить пленного большевика не считалось грехом. Он вспоминает, что «…в присутствии генерала Листовского (командующего оперативной группой в Полесье) застрелили мальчика лишь за то, что якобы он недобро улыбался». В самих концлагерях пленные также могли быть расстреляны по пустякам. Так, пленный красноармеец М. Шерстнев в Белостокском лагере был убит 12 сентября 1920 года только за то, что посмел возразить жене подпоручика Кальчинского в разговоре на офицерской кухне, который на этом основании приказал его расстрелять.
Имеются также данные об использовании пленных в качестве живых мишеней. Генерал-майор В.И. Филатов – в начале 1990-х гг. редактор «Военно-исторического журнала», одним из первых поднявший тему массовой гибели красноармейцев в польских концлагерях, пишет, что любимым занятием у некоторых польских кавалеристов («лучших в Европе») было – ставить пленных красноармейцев по всему огромному кавалерийскому плацу и учиться на них как «разваливать до пояса» со всего «богатырского» плеча, на полном скаку человека. Отважные паны рубили пленных «с налету, с повороту». Плацев для «тренировок» в кавалерийской рубке имелось множество. Так же как и лагерей смерти. В Пулаве, Домбе, Стшалькове, Тухоли, Барановичах… Гарнизоны отважных кавалеристов стояли в каждом мало-мальском городишке и имели «под рукой» тысячи пленных. Например, только Литовско-Белорусская дивизия польской армии оставила в своем распоряжении в Бобруйске 1153 пленных.
По словам И.В.Михутиной, «все эти безвестные жертвы произвола, не поддающиеся хотя бы приблизительному исчислению, расширяют масштаб трагедии советских военнопленных в польской неволе и показывают, как неполно отражают его известные нам данные».
Некоторые польские и русскоязычные авторы утверждают, что жестокость поляков в войне 1919-1920 годов была вызвана жестокостью красноармейцев. При этом ссылаются на сцены насилия по отношению к пленным полякам, описанные в дневнике И. Бабеля, послужившего основой для романа «Конармия» и представляют Польшу жертвой агрессивных большевиков. Да, большевики знали, что ближайший путь экспорта революции в Европу лежит через Польшу, которая в планах «мировой революции» занимала важное место. Однако и польское руководство мечтало восстановить вторую Речь Посполиту в границах 1772 года, то есть проходящих чуть западнее Смоленска. Однако и в 1919, и в 1920 годах агрессором являлась Польша, которая после обретения независимости первой двинула свои войска на восток. Это исторический факт.
В связи с распространенным в польской научной литературе и публицистике мнением о жестокости Красной армии на оккупированной польской территории летом 1920 г. Г.Ф.Матвеев приводит свидетельство компетентного польского военного учреждения – 6-й экспозитуры II отдела (военной разведки и контрразведки) штаба Варшавского военного округа от 19 сентября 1920 года. В так называемом "инвазионном рапорте" она так характеризовала поведение Красной армии: "Поведение советских войск на всем протяжении оккупации было безупречным, доказано, что до момента отступления они не допускали никаких ненужных грабежей и насилия. Реквизиции они старались проводить формально и платили требуемые цены деньгами, хотя и обесцененными. Безупречное поведение советских войск по сравнению с насилиями и ненужным грабежом отступающих наших частей существенно подорвало доверие к польским властям" (CAW. SRI DOK I.I.371.1/A; Z doswiadczen ostatnich tygodni. — Bellona, 1920, № 7, s. 484).
Создание невыносимых условий
В работах польских авторов, как правило, отрицается или замалчивается факт очень высокой смертности советских военнослужащих в плену из-за невыносимых условий существования. Однако сохранились не только воспоминания выживших, но и дипломатические ноты российской стороны (например, нота от 6 января 1921 года) с протестами против жестокого обращения с пленными в которых подробно излагаются чудовищные факты лагерной жизни красноармейцев.
Издевательства и избиения. В польских концлагерях систематически практиковались избиения, издевательства и жестокие наказания узников. В результате «нечеловеческие условия содержания пленных имели самые жуткие последствия и приводили к быстрому их вымиранию. В лагере Домбе зафиксированы случаи избиения пленных офицерами польской армии... В лагере Тухоли избит комиссар 12-го полка Кузьмин. В Бобруйской тюрьме военнопленному перебили руки только за то, что он не выполнил приказания выгрести нечистоты голыми руками. Инструктор Мышкина, взятая в плен под Варшавой, была изнасилована двумя офицерами и без одежды брошена в тюрьму на Дзелитной улице в Варшаве. Артистка полевого театра Красной армии Топольницкая, также взятая в плен под Варшавой, была избита на допросе резиновым жгутом, подвешивалась за ноги к потолку, а затем отправлена в лагерь в Домбе. Эти и подобные им случаи издевательств над российскими военнопленными стали известны польской прессе и вызвали определенные голоса протеста и даже запросы парламента.
Параграфом 20 инструкции Министерства военных дел Польши для лагерей от 21 июня 1920 году наказание пленных поркой было строго запрещено. В то же время, как свидетельствуют документы, наказание розгами «стало системой в большинстве польских лагерей для военнопленных и интернированных в течение всего срока их существования». Н.С.Райский отмечает, что в Злочеве красноармейцев также «били плетьми, изготовленными из железной проволоки из электропроводов». Зафиксированы случаи, когда заключенных засекали до смерти розгами и плетьми из колючей проволоки. Причем о подобных фактах открыто писала даже тогдашняя пресса.
![трагедия русских в польском плену трагедия русских в польском плену](https://img.zema.su/http://topwar.ru/uploads/posts/2012-06/1339490983_03.jpg)
Как писал 6 января 1922 года полпред РСФСР в Польше, «арестованных ежедневно выгоняют на улицу и вместо прогулок обессиленных людей заставляют под команду бегать, приказывая падать в грязь и снова подниматься. Если пленные отказываются ложиться в грязь или если кто-нибудь их них, исполнив приказание, не может подняться, обессиленный тяжелыми условиями своего содержания, то их избивают прикладами».
«Дисциплинарные наказания, применяемые к военнопленным, отличаются варварской жестокостью. Помещение для арестованных в одном лагере представляет собой каморку 2 кубических саженей, похожую по своему состоянию на хлев скота. В этот карцер сажают от 10 до 17 человек… Помимо этих жестоких мер наказания в лагерях процветает палочная и кулачная расправа над военнопленными… Попытки нашей делегации смягчить режим в лагерях, приведя общее положение о правилах внутреннего распорядка, разбивались о саботаж польской делегации» (из справки полпредства РСФСР в Варшаве от 10 августа 1922 г.).
Справедливости ради стоит указать, что таким же образом поляки расправлялись не только с советскими пленными, но и с поляками – коммунистами, которых тоже несколько тысяч умерло в тех же лагерях.
На основании жалоб и заявлений в результате собранных сведений из лагерей и тюрем председатель РУД Е.Н.Игнатов сообщил 20 июня 1921 года в Москву (зав. Отделом НКИД Якубовичу и в Центроэвак Пилявскому), что «положение военнопленных в лагерях мало улучшилось, а в некоторых даже ухудшилось в смысле режима, и побои до сего времени не прекратились. Высокий и командный состав теперь редко прибегает к рукоприкладству, но охрана по-прежнему бьёт».
Голод и истощение. На бумаге ежедневный продовольственный паек пленных включал в себя 500 г хлеба, 150 г мяса или рыбы (говядина — четыре раза в неделю, конина — два раза в неделю, сушеная рыба или селедка — один раз в неделю), 700 г картофеля, разные приправы и две порции кофе. В месяц пленному полагалось 100 г мыла. Здоровых пленных при их желании разрешалось использовать на работах — поначалу в военном ведомстве (в гарнизонах и т.д.), а позже в государственных учреждениях и у частных лиц, из пленных можно было формировать рабочие команды с целью “замещения гражданских рабочих на работах, требующих большого количества рабочих, таких как железнодорожное строительство, выгрузка продуктов и т.д.”. Работающие пленные получали полный солдатский паек и надбавку к денежному содержанию. Раненых и больных следовало “трактовать наравне с солдатами Войска Польского, а гражданским госпиталям платить за их содержание столько же, сколько и за своих солдат”. В действительности столь детальные и гуманные правила содержания военнопленных не соблюдались, условия в лагерях были очень тяжелыми, о чем свидетельствуют десятки документов.
Повсеместным явлением в польских лагерях, несмотря на декларируемые польскими властями меры, была смерть узников от истощения. Культработник РККА Вальден (Подольский), прошедший все круги ада польского плена в 1919-20 гг., в своих воспоминаниях "В польском плену", опубликованных в 1931 г., как бы предвидя разгоревшиеся спустя 80 лет споры, писал: "Слышу протесты возмущенного польского патриота, который цитирует официальные отчеты с указанием, что на каждого пленного полагалось столько-то граммов жиров, углеводов и т. д. Именно поэтому, по-видимому, польские офицеры так охотно шли на административные должности в концентрационных лагерях".
Польские историки утверждают, что в это время лагерная охрана питалась не лучше, чем пленные, так как ситуация с продовольствием была повсеместной. Интересно, часто ли в рационе польской охраны были очистки и сено? Известно, что голода в Польше в 1919—1921 годах не было. Не случайно официальные нормы, установленные министерством военных дел Польши в мае 1919 года, были достаточно щадящими. В день пленному, как уже было сказано выше, полагалось 500 г хлеба, 150 г мяса, 700 г картофеля и т. д. Причем во время инспекционных проверок лагерей пленных кормили по этим нормам. Так, инспекция Верховного командования Войска Польского, проверив осенью 1920 года состояние питания в лагере в Модлине, признала “питание пленных удовлетворительным”. Для этого было достаточно, чтобы в день проверки в лагере был сварен “суп с мясом, густой и вкусный, в достаточном количестве” и пленные получили фунт хлеба, кофе и мармелад. Однако буквально за несколько дней до проверки из Модлина в Варшаву была направлена телеграмма о том, что в лагерном госпитале находится 900 желудочных больных и уже умерло 58 человек. В телеграмме констатировалось, что “главные причины заболевания — поедание пленными различных сырых очистков и полностью отсутствие у них обуви и одежды”.
Из протокола совещания в Верховном командовании Войска Польского по вопросу положения военнопленных (20.12.1919, Варшава): «Поручик Людвиг, отвечая на вопросы и обвинения, заявляет, что причиной недостатков является невыполнение приказов. Все проблемы пленных были урегулированы приказами, но они не выполняются. Пленные получают много питания, работающие — даже полный солдатский паек, причинами бедственного положения являются только воровство и злоупотребления… Г-н Магенхейм жалуется, что приказы Верховного] к[омандования], касающиеся ПБР, не выполняются; военные власти игнорируют этапы ПБР при отправке по месту жительства. Причем обдирают как пленных, так и беженцев и реэмигрантов, а также пленных с п[рошлой] войны (имеется в виду Первая мировая – прим. Н.М.); этих последних часто незаконно задерживают. Это наносит нам вред в зарубежном] общественном мнении».
Холод и болезни. Другой причиной преждевременной смерти многих пленных стал холод вследствие отсутствия одежды и обуви, а также состояния лагерных помещений, мало приспособленных для проживания людей. В большинстве бараков отсутствовали отопление и свет. Во многих не было нар для сна, не говоря о матрасах и одеялах или соломы на полу. Из отчета Стефании Стемполовской: «...пленные… ночью от холода не могут спать, бегают, чтобы согреться» (отчет от 10/IX 1920 г.). Так выглядели жилищные условия в трех лагерях, в которых содержится около половины военнопленных. Вторая половина пленных мелкими командами жила в помещениях, о которых почти все отчеты повторяют кратко, лаконично «темные, тесные, грязные, холодные», иногда добавляя «крыши дырявые, течет вода», «стекла выбиты», «окон нет вообще, темно» и т.д.».
Ситуация усугублялась эпидемиями, бушевавшими в Польше в тот период войны и разрухи. В документах упоминаются сыпной тиф, дизентерия, испанка (грипп), брюшной тиф, холера, натуральная оспа, чесотка, дифтерия, скарлатина, менингит, малярия, венерические заболевания, туберкулез. В первом полугодии 1919 г. в Польше было зарегистрировано 122 тыс. заболеваний сыпным тифом, в том числе около 10 тысяч со смертельным исходом, с июля 1919 по июль 1920 г. в польской армии было зафиксировано около 40 тысяч случаев болезни. Лагеря военнопленных не избежали заражения инфекционными заболеваниями, а зачастую были их очагами и потенциальными рассадниками. В распоряжении министерства военных дел Польши в конце августа 1919 г. отмечалось, что “неоднократная отправка пленных вглубь страны без соблюдения самых элементарных требований санитарии привела к заражению почти всех лагерей пленных инфекционными болезнями”.
Медицинской помощи не было вообще никакой. Раненые по две недели лежали без повязок, пока в ранах не заводились черви и люди не умирали от заражения крови.
Смертность среди пленных в отдельные периоды была ужасающей. Так, по данным представителей Международного Красного Креста, в лагере в Брест-Литовске, находившемся в ведении верховного командования, где были, пожалуй, наихудшие условия, с 7 сентября по 7 октября 1919 года из 4.165 больных советских и украинских пленных умерли 1.124, т.е. 27%. А печальный "рекорд" был поставлен в августе, когда от дизентерии за сутки умерли 180 человек. Во время начавшейся 15 декабря 1919 г. эпидемии сыпного тифа в Бобруйске в течение декабря и января умерли 933 человек, т.е. около половины содержавшегося там контингента, состоявшего только из красноармейцев. Но в среднем смертность была заметно ниже. Так, санитарный департамент минвоендел Польши определял в феврале 1920 г., когда не было большого притока пленных, "нормальную" смертность в подведомственных ему лагерях военнопленных в 7%, не уточняя, правда, в день, месяц или год.
В докладе санитарного департамента военному министру о тяжелом положении военнопленных в лагерях и необходимости принятия срочных мер по его улучшению (декабрь 1919) также приводились многочисленные примеры из отчетов, описывающих состояние лагерей, и отмечалось, что лишения и мучения пленных оставляют “несмываемое пятно на чести польского народа и армии”. Например, в лагере в Стшалкове “борьбу с эпидемией, кроме таких причин, как нефункционирование банного заведения и отсутствие дезинфекционных средств, затрудняли два фактора, которые комендантом лагеря были частично устранены: а) постоянное отбирание у пленных белья и замена его ротами охраны; б) наказание пленных всего отделения тем, что их не выпускали из бараков по три и более дней”.
В лагере в Стшалково смертность, составляющая 100-200 человек в месяц, была нормой, в самый страшный для военнопленных период - зимой 1920-21 гг. - количество смертей уже исчислялись тысячами. В Бресте во второй половине 1919 года умирали от 60 до 100 человек ежедневно. В Тухоли в конце 1920 года за два месяца умерли 400 человек.
22 декабря 1920 года в львовской газете «Вперед» сообщалось, что 9 числа в польском лагере Тухоль в один день умерло 45 российских военнопленных. Причиной этому послужило то, что в морозный и ветреный день «полуголых и босых» пленных «водили в баню» с бетонным полом, а затем перевели в грязные землянки без деревянного пола. «В результате, - сообщалось в газете, - беспрерывно выносили мертвецов или тяжело больных». На официальные, основанные на материалах газеты, протесты со стороны российских делегаций в Риге и в ПРУВСК на бесчеловечное отношение к военнопленным польские военные власти провели расследование. Его результаты, естественно, опровергли сообщения в газете. «9 декабря 1920 г., - извещала польская делегация в ПРУВСК российскую делегацию, - установила в этот день смерть 10 пленных, умерших от сыпного тифа... Баня была нагрета... и здоровые пленные после купания помещались в бараках, предварительно продезинфицированных, больные же помещались прямо в госпиталь». Газета «Вперед» по результатам расследования была закрыта на неопределенный срок «за помещение преувеличенных и тенденциозных сведений».
После Варшавской битвы 10 сентября 1920 года, когда в польский плен попало более 50 тыс. красноармейцев, условия содержания военнопленных в Польше значительно ухудшились. Последующие сражения на польско-советском фронте ещё более увеличили число военнопленных.
На рубеже 1920-1921 гг. в лагерях для пленных красноармейцев снова резко ухудшились снабжение и санитарные условия. Голод и инфекционные заболевания ежедневно уносили жизни сотен заключенных. Неслучайно Верховный чрезвычайный комиссар по делам борьбы с эпидемиями Эмиль Годлевский в своем письме военному министру Польши Казимежу Соснковскому в декабре 1920 г. положение в лагерях военнопленных характеризовал как "просто нечеловеческое и противоречащее не только всем требованиям гигиены, но вообще культуре".
В лагерных лазаретах и больницах по-прежнему не было матрацев, одеял, а часто и кроватей, не хватало врачей и другого медицинского персонала, а имевшихся специалистов и медсестер из военнопленных ставили в такие условия, которые не давали им возможности исполнять свои профессиональные обязанности».
Указывая, в каких ужасных условиях находились в то время военнопленные красноармейцы в различных лагерях и тюрьмах Польши, председатель Российско-украинской делегации на мирных переговорах с Польшей А.Иоффе 9 января 1921 года направил пространное письмо председателю польской делегации Я.Домбровскому. В нем были приведены примеры нечеловеческого отношения, и обращалось внимание на то, что «неоднократные обещания предпринять меры к улучшению условий российско-украинских пленных в положении их никаких существенных перемен не произошло… Согласно отчетам Американского союза христианской молодежи (отдел помощи военнопленным в Польше, отчет от 20 октября 1920 г.), военнопленные размещены в помещениях, абсолютно не приспособленных для жилья: отсутствие всякой мебели, отсутствие спальных приспособлений, так что спать приходилось на полу без всяких матрацев и одеял, почти все окна без стекол, в стенах дыры. Повсеместно у военнопленных наблюдается почти полное отсутствие обуви и белья и крайний недостаток одежды. Так, например, в лагерях в Стшалькове, Тухоли и Домбе пленные не меняют белья в течение трех месяцев, причем большинство имеет лишь по одной смене, а многие совсем без белья. В Домбе большинство пленных босые, а в лагере при штабе 18-й дивизии большая часть не имеют никакой одежды». «Не допуская мысли о возможности подобных условий существования для польских военнопленных в России и Украине», правительства России и Украины, указывалось далее «категорически настаивают на немедленном изменении условий содержания российско-украинских военнопленных, в частности на немедленном отстранении от занимаемых должностей тех лиц администрации лагерей, которые виновны в вышеуказанных злодеяниях».
Счет погибших шел на десятки тысяч. «Современная польская публицистика, - отмечает польский исследователь И.Мечик, - трактует эти цифры так: узники принесли в лагеря эпидемии смертоносных болезней: тифа, дизентерии, холеры и гриппа-испанки. Это правда и трудно с этим полемизировать. Только если пленные ходили голые, в грязи, голодали, не имели ни одеял, ни покрывал, больных, которые ходили под себя, не отделяли от здоровых, то результатом такого отношения к людям должна была быть ужасная смертность. На это часто обращают внимание российские авторы. Они спрашивают: не было ли это осознанное истребление, может, не на уровне правительства, но по меньшей мере на уровне руководства лагерей? И с этим также трудно полемизировать».
Таким образом, можно сделать следующие выводы. В польском плену красноармейцы уничтожались следующими основными способами:
1. Массовыми убийствами и расстрелами. В основном до заключения в концлагеря их:
а) уничтожали во внесудебном порядке, оставляя ранеными на поле боя без оказания медицинской помощи и создавая гибельные условиятранспортировки в места заключения;
б) казнили по приговорам различных судов и трибуналов;
в) расстреливали при подавлении неподчинения.
2. Созданием невыносимых условий. В основном в самих концлагерях с помощью:
а) издевательств и избиений,
б) голода и истощения,
в) холода и болезней.
В целом польский плен и интернирование унесли более чем 50 тыс. жизней российских, украинских и белорусских узников: около 10-12 тыс. красноармейцев погибли до заключения в концлагеря, порядка 40-44 тыс. в местах заключения (примерно 30-32 тыс. красноармейцев плюс 10-12 тыс. гражданских лиц и бойцов антибольшевистских и националистических формирований).
Записи на схожие темы
![](https://zema.su/sites/default/files/imagecache/thumb-720c/content_img/e68de3c057d7d9de850fffcf5b605a4c.jpg)
Великое приключение: Что посмотреть туристу в Киргизии
... , высокогорных озер и древней истории. Оказаться в сердце Центральной ... живописными ландшафтами. В пучине истории и культуры, остановитесь в ... расскажут вам о богатой истории страны. Не забудьте побывать ... которые оставили свой след в истории страны. Ну и конечно ...
![](https://zema.su/sites/default/files/imagecache/thumb-720c/content_img/27d54cf0b322c8eac82a4d725c4ec5b7.jpg)
История острова Русский в г. Владивостоке и беспредел США
... то подзабылось, что остров Русский имеет зловещую историю, которая явилась ужасом во ... станцию Андрияновка, где вагоны разгружались, пленных подводили к огромным ямам, у ... рабовладельческих штатов, разумеется). Расчёт русского царя оправдался, война не стала ...
![](https://zema.su/sites/default/files/imagecache/thumb-720c/content_img/42be8f5c1587dc559375eb89e7269caa.jpg)
Валерий Шамбаров: Русичи. История раскола Русского мира
... , груды трупов, угоняли бесконечные колонны пленных, массы скота. Дважды подступали к ... под его верховной властью, и история Восточной Европы могла пойти иначе ... . прежняя, русская культура, была вытеснена. В верхушке общества ее сменила польская вперемежку ...
![](https://zema.su/sites/default/files/imagecache/thumb-720c/content_img/baf5e76af93a23e0514aaee48cc379e8.jpg)
Роль русских в истории человечества: Русские - первые если не во всём, то во многом!
... 1994 года первый в человеческой истории киносеанс на 6-м заседании ... т.д. Антарктида - была открыта 16 (28 января) 1820 года русской ...
![](https://zema.su/sites/default/files/imagecache/thumb-720c/sites/all/themes/bootstrap4/img/noimg2.jpg)
История о русском гении и американской смекалке
... , в прожилках которого читается вся история российского алкоголизма. Дежурный берет дядю ... " и "окей", а остальное - русский, преимущественно матерный. Мулат, нисколько не ...
![](https://zema.su/sites/default/files/imagecache/thumb-720c/iso.jpg)
Идеология справедливого общества
... Ребе Менахем Мендел Шнеерсона: «Славянина русского можно уничтожить, но никогда ... свой талант). Но в тёмные периоды истории светская власть не способна официально ... историческую справедливость, ибо практика искажения русского языка привела в своё время ...
Отправить комментарий