Максим Калашников: Зачем нужна вторая Академия наук?

(Отрывок из "Хроник невозможного").

ВТОРАЯ АКАДЕМИЯ.  
Раздумчиво, словно взвешивая каждую фразу, Стрелец наговаривал запись, передавая и знания, и опыт…
- Вот ради того, чтобы найти и задействовать людей с «детской» психологией естествоиспытателей, мы и создали вторую, конкурирующую Академию. Скажете, почти по Айзеку Азимову? Да не совсем. У Азимова вторая Академия состояла из психоисториков и мастеров высоких гуманитарных технологий. Мы же, создав систему решения прикладных задач и поиска-проверки новых феноменов и знаний, заставили старую РАН работать и искать объяснения непознанного. Мы понимали, что сама классическая Академия наук никогда не сможет измениться. Ведь это противоречило ее натуре, ее, можно сказать, гештальту. Всему ее привычному укладу, ее самомнению, глубинной психологии, сложившимся научным школам. Академию можно было изменить лишь одним: не ее примитивным разгоном и не варварской ломкой, а созданием второй Академии. На новых принципах и с людьми-«мальчишками» с психологией естествоиспытателей. При этом сумасшедшие авторы «совокупления облаков с космическим астралом», равно как и откровенные обманщики, отсекались практикой, экспериментами. Если же что-то работало и давало воспроизведение результатов, безусловно служа интересам нации, то авторы таких новаций вольны были себя хоть атлантами называть, хоть пилотами разбившейся «летающей тарелки». На это плевали. Главным-то было сделанное дело, практика. 
Вот зачем нужно было создавать вторую Академию и Агентство передовых разработок. Что мы и сделали. И деньги на это сыскали…

ДОБИРАЯСЬ ДО ГЛУБИННЫХ «КОДОВ» ОСТАЛОСТИ.

Верховный задумался, заходил по кабинету, собираясь с мыслями. Нужно успеть – и передать Знание молодым. Таким, каким он сам был в далеких уже восьмидесятых.
Вторая, конкурирующая Академия стала реальностью. Со своей сетью школ, лабораторий, опытных производств-полигонов, со своими двумя городами – Авророполем и Футурославлем. Строились Свято-Александровск и Сталиноград. С Агентством передовых разработок при правительстве. С целой «галактикой» возникающих инновационных частных и частно-государственных компаний. Забытым кошмаром стали бессмысленные олимпиады и футбольные затеи стоимостью в триллионы старых, постсоветских рублей. Со средствами проблем не было: воровство пресекалось. Поднявшиеся новые заводы и фабрики давали и работу миллионам русских, и питали вузы, создавая спрос на хороших специалистов, и вливали налоги в бюджет Русского Союза. А главное – теперь приличные деньги (новые рубли) были у большинства, и они покупали русские изделия. Только один Агропромышленный проект, покончив с ввозом в страну продовольствия на сто с лишним старых долларов в год, дал колоссальный прирост валового продукта. 
Какой-то новый, здоровый дух осенял теперь русских. Ушла тяжелая, депрессивная безнадежность. 
Пожалуй, исполнялась мечта Верховного: у русских создавалась инновационная «сверхпроводимость». По аналогии с электрической. Подобно тому, как ток при почти полном исчезновении сопротивления обеспечивал полный перенос энергии, в системе двух Академий инновации быстрее всего доходили от стадии идеи до готового вида. Теперь не приходилось десятилетиями пробиваться, теряя здоровье, молодость и деньги. Не приходилось ждать, когда вымрут старые ученые мужи. Одно лишь это давало Русскому Союзу колоссальное мировое преимущество и здоровую элиту. А уж она своим примером заражала весь возрождающийся народ. В стране стало интересно жить, творить и детей заводить.
Но процесс шел глубже. Давным-давно Верховный понимал, что науку нельзя оставлять на откуп академическим «шишкам». Старая истина гласила: война – слишком серьезное дело, чтобы доверять ее генералам. То же самое можно отнести и к академикам, этим «генералам от науки». Любой, кто касался научного мира, знал, что в нем царят такие грязные нравы, что уличная банда в сравнении с нею покажется клубом джентльменов. Здесь топили и душили друг друга, не чураясь подлости да интриг, боролись за бюджетные ассигнования и ключевые посты. Поиск истины, познание мира давно забросили в самый темный и пыльный угол. Один и тот же человек, который в одном случае выступал как выдающийся исследователь и автор нового слова в науке, в другом случае мог стать низким интриганом и откровенным душителем полезных инноваций. Ибо углядывал в них конкурентов. Таким был знаменитый биолог, академик Овчинников, приложивший руку к уничтожнению создателей искусственной крови – перфторана. Предоставленные сами себе, предводители Большой Науки превращали ее в самодовольного борова, улегшегося поперек дороги. 
Только умное и тактичное вмешательство верховной власти могло разрушить эту тенденцию загнивания науки. По опыту Сталина было известно: власть не должна открыто становиться на сторону одной или другой научной школы. Нельзя уничтожать конкуренцию. Пусть научные оппоненты ломают копья на диспутах и горячатся. Умная власть станет над схваткой, поступая иначе: предлагая науке решить те или иные конкретные задачи и не позволяя противникам уничтожить друг друга. И уж, тем более, пресекая всякие попытки любых ученых подавить необычные, но безусловно работающие изобретения. Ибо из противоречий и ломки привычного порядка вещей добывается энергия для развития. 
Если ты ставишь задачу – создать, к примеру, пшеницу рекордной урожайности, подходящую для засушливого, с огромных ходом температур, континентального климата, то пусть стараются, условно говоря, и «лысенковцы», и «вавиловцы». Тот, кто раньше всего принесет самый эффективный результат – тот и получит дальнейшие вливания бюджетных средств, станет олицетворением успеха. К нему и частные игроки потянутся. Если «вавиловцы», например, понесут несколько поражений подряд, то им придется думать, искать, пересматривать свои взгляды, подбирать новых людей. И то же самое верно для «лысенковцев». Для этого и нужны две Академии-соперницы. Соревнуясь за выполнение поставленных государством и промышленностью задач, они, войдя в раж и желая выделиться на фоне конкурента, примутся сами предлагать те или иные проекты, выгодные для развития страны. В такой системе уродливые «комиссии по лженауке» просто не смогут жить, зато родятся потрясающие достижения. Здравый смысл показывает, что в мире нет полностью ложных научных течений: свои золотые зерна есть в каждом. Потому намеренное убийство того или иного направления науки глупо и опасно: вместе с ненужным и ошибочным вы рискуете загубить и нечто ценное. Да и конкуренцию, опять же, полезно поддерживать: иначе и успешное сегодня направление завтра превратится в того самого самодовольного хряка, улегшегося поперек дороги. Тогда не будет у нас академиков велиховых, которые полвека обещают скорое овладение термоядерным синтезом, но не могут дать конечного результата. Ибо на таких велиховых всегда найдутся соперники с иными проектами. А в итоге сшибки всегда высечется искра чего-то полезного. 
Но даже и конкуренция разных Академий – еще не все. Создавая альтернативы и соперничество ученых, давая ход достижениям гениальных неостепененных самоучек, Верховный ломал еще один код русской отсталости. На уровне языка научных трудов. 
На эту идею Верховного-Стрельца натолкнул разговор 2013 года с видным идеологом нацдемов Константином Крыловым. Будучи представителями разных политических лагерей, они, тем не менее, уважали друг друга как мыслителей. Однажды, рассуждая о причинах страшной умственной зависимости русских от Запада, они пришли к выводу о том, что необходимо что-то делать с языком нашей науки. Крылов предложил вообще вернуться к языку XIX и начала ХХ века в научных трудах. В самом деле, научные публикации той эпохи были написаны просто и ясно, прекрасным литературным языком, с уважением, а не с презрением, к читающему. Читатель быстро схватывал суть написанного, понимал аргументы, логику автора. Публикации же советских и постсоветских ученых отличаются совершенно дуболомным, уродливым языком, безнадежно засоренным тьмой непроизносимых терминов. Казалось, авторы таких трудов специально делают их непроходимым лесом, пряча основные мысли, всячески затрудняя понимание написанного. Они стали царством самых уродливых грамматических конструкций, «китайской грамоты». То, что можно изложить на трех абзацах, растягивалось на страницы. 
То же самое относилось и к учебникам. Сам Стрелец, закончив школу в 1983-м, предпочитал готовиться к экзаменам по физике и химии по сталинским учебникам сороковых-пятидесятых годов ХХ века. Как оказалось, то же самое делал и Крылов. Почему? Потому, что сталинские учебники писали люди с еще царским, гимназическо-университетским образованием. А потому они писали их доходчиво и на понятном языке, четко донося мысли. Было видно, что давно уже мертвые авторы тех книжек – люди высокой русской культуры. Причем так же наглядно были написаны и научно-популярные книги сталинской эпохи. Все они отличались прекрасными иллюстрациями-гравюрами, а не подслеповатыми ретушированными фото. Если уж и рисовали вылетевший из ствола пушки снаряд, то сопротивление воздуха и сила тяжести изображались, как канаты, за которые тянут могучие руки. 
А учебники семидесятых и начала восьмидесятых, где на обложках значились в основном еврейские фамилии, отличались путаностью и невнятицей. Если ты пропускал урок по алгебре, то восстановить тему по учебникам послесталинского времени было неимоверно трудно. Многие дети просто не могли продраться сквозь эти искусственные дебри, не прибегая к помощи учителей. С гибелью СССР положение не только не улучшилось – оно стало только хуже. То есть, уродливый язык «современной науки» не облегчал познание, а как можно более его затруднял. Причем не только в точных науках и математике, но и в гуманитарных предметах. Интерес к учению, к постижению науки губился тем самым на самом основном, «молекулярном» уровне. Науку выставляли чем-то скучным и непонятным, а не удивительным и захватывающим. Именно это сыграло роковую роль в том, что русские давным-давно лишились возможности жить своим умом, создавая свои теории и концепции в противовес иностранным. Заграница порабощала умы русских, ибо умела доходчиво внушать свои мысли и идеи. Да и отрыв серьезной науки от масс тоже случился не в последнюю очередь по причине уродования языка ученых. Равно как и то, что такой запутанно-туманный язык служил еще одной цели: он маскировал убожество мысли многих из «ученых» и ничтожество достигнутых ими результатов. 
Стрелец тогда еще добавил, что позорнейшая Комиссия по лженауке одним из критериев определения пресловутой лженауки сделала отступление от общепринятого языка научных публикаций. Понятное дело, что бессвязные тексты сбрендивших «астральщиков» и «диагностов кармы» нужно отсекать. Но ведь нельзя же и ученых-«альтернативщиков» репрессировать за то, что они пишут свои труды и статьи нормальным русским языком, как логически выстроенный нарратив! Получается, что «лжеученая комиссия» и тут загоняет нас в вечный тупик, закрепляя условия русского исторического поражения. 
Именно поэтому Верховный предпринял недюжинные усилия для того, чтобы вторая Академия перешла именно на ясный и сочный русский язык своих трудов. Вкупе с тем, что в Русском Союзе стали на государственном уровне возрождать мощную индустрию научно-популярных медиа, печатных, сетевых и телевизионных. Именно это вынудило и старую Академию наук – пусть с визгами протеста – переходить на максимально понятный язык. Наглядная же демонстрация успехов «лженаучных» разработок прямо принуждала академиков признавать очевидное и заниматься поисками ответов на возникшие загадки и парадоксы. Вырвав инквизиторские «зубы» у официальной науки, Верховный стронул с места процесс омоложения старой Академии. Ибо такая политика очень быстро показала, что у многих академиков просто нет ничего толкового, что они могут предложить стране и миру. Зато выдвинулись вперед именно те члены бывшей РАН (а ныне АН РС), которые вели первопроходческие работы. Резко ускорилось возникновение новых институтов, как во времена Сталина. 
Такой стала научно-инновационная часть национального возрождения…

Источник фото: http://www.sovposters.ru/view/1093


Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
9 + 6 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.

Записи на схожие темы

Максим Калашников: Зачем Новосибирску депортационно-трудовой лагерь?

... ха!» - потешался будущий Максим Калашников летом 1979-го. ... Федеральную миграционную службу. Зачем мне такой лагерь? ... А разве Новосибирску не нужно развитие гражданского общества? ... – заниматься индустрией будущего, наукой, образованием, передовым сельским ...

Максим Калашников: Почему нужно поддержать Донбасс и Новороссию?

... Новороссийской, вместе с Крымом? Зачем нам нужно резко ускорить экономический крах Украины ... нашими братьями, нежели со среднеазитами. Вторая задача нашего комитета: помочь русским ... , как Владимир Кучеренко) открыть второй фронт: борьбы здоровых сил за ...

Максим Калашников: "Время белой молнии"! Как Академии перехватить инициативу? Превратиться в горнило национального Будущего!

... нависла над Академией наук, хочу отплатить вам добром. Не нужно обманываться: ... качествами: послушных и нерассуждающих. Второй. Создание квантового компьютера даст ... проект Сверхновой России. Вот зачем нужно преображение Академии. Такова суть моих предложений ...

Максим Калашников о нынешней российской науке: "Академия: Последний шанс"

... туча нависла над Академией наук, хочу отплатить вам добром. Не нужно обманываться: мародеры ... слова по поводу важности Академии наук, то после пришла вторая генерация «рыночных» дегенератов ...

Максим Калашников: Академия наук – не истина в последней инстанции

... ВЕРИТЬ РАН! Академия наук – не истина в последней инстанции. Проверять нужно и ее ... . Во-первых, в апреле сорок второго знаменитый советский диверсант, легенда русского ... , а истребители, как явствует опыт Второй мировой, массированные налеты пресечь не ...

Максим Калашников о настоящем и необходимом Будущем России:Наука и техника в нашей стране – это рыбы, которые выброшены на берег

... развитие нашей элите не нужно? Максим Калашников: Наука и техника востребованы в ... еще одну, прикладную, конкурирующую Вторую академию – применил бы айзек-азимовский ... разработок, реформированной РАН и Второй академией, вместе с сильными университетами, ...